В Жевропе в городе Трюсселя прошла сходка под названием «Бешбармакия с 210 года. Чё с ней делать?»

Устроили это мероприятие аммудуканцы, спонсировал житель Янтарной страны Валера Беломерин. Спрашивается, с какой стати они проводят сходку по Бешбармакии?

Бешбармакия же не проводит сходки под названием «Аммудукания 210. Че с ней делать?» или
«Беломерин во времена Баксоидов. Че делать теперь с его родиной?»

А вот краткая биография устроителей мероприятия:

Аммудуканцы из-за военной базы пугают Бешбармакию Максоидом — другом аммудуканцев и Беломерина.

Беломерин пограбил Бешбармакию на пару с Максоидом.

Картина маслом: недоброжелатели и враги Бешбармакии обсуждают чё с ней делать.

Резюме: все эти сходки имеют целью нащупать слабое место Бешбармакии и устроить здесь бучу, чтобы и аммудуканская база в Бешбармакии осталась и пограбить её всяким Беломеринам можно было.

Постскриптум: бешбармакцы тоже решили провести сходку: «Чё делать с аммудуканцами и беломеринами, чтобы они отстали от Бешбармакии?»

Шерине Аташкина завсегда что-нибудь умное, но нелогичное скажет. Ведь это так круто, когда у молодой, симпатичной девушки еще и интеллект нащупывается где-то второго размера.

Хотя самый большой размер интеллекта, безусловно, у ее коллеги Дружбанутой, где-то с 10 -ти— килограмовый арбуз. Он даже не поддается исчислению в таблице размеров. Такого размера там просто нет. Тьфу- тьфу, свят-свят, не будем поминать лихо.

Размеры мужских интеллектов в Диване тоже пугают бешбармакцев, но все-таки не так, как вышеупомянутый. Но пугают. Иногда кажется, что у законовзятеля вместо головы большая , местами мятая, но душистая мырзачульская дыня, которая, к ужасу окружающих, умеет разговаривать. У некоторых голова - это тыковка, которая и говорить то не умеет, только голосовать. Есть еще в Диване бледнющие привидения , эти и голосовать сами не могут. Все время за них тыковки и дыни с арбузами голосуют.

Излишняя увлеченность политикой делает интеллекты мужчин - законовзятелей скучными, предсказуемыми и посредственными, хотя и с душком холодных, не греющих сердце, извращений.

То- ли дело, мозги женщин Дивана. Вот где игра ума, воображения, чувств и общего культурно-исторического уровня личности.

Ну сказал бы какой-нибудь там чванливый вождь фракции, что надо уволить Главного визиря Продайбалду из-за дефицита бюджета, высоких цен и низких зарплат. И что?

Это банально, это, в конце-концов, канцелярщина, это серенький неинтересный наезд, лажа это.

А Шерине Аташкина не зря слывет фантазеркой, козой — егозой. Грит, пусть Дворец идет к чертям собачьим в отставку. И дедушка Продайбалдуев пусть идет, и вся его престарелая бригада визирей. Ни рыба, ни мясо — ни изнасиловать нормально не могут, ни защитить от насильников.

Так проблема изнасилований в Бешбармакии чуть не стала правительственным кризисом. Оно и вправду, стаи насильников со своими невоспитаными незачехленными орудиями слоняются по всей стране и нападают на проходящих мимо женщин, девушек, девочек, бабушек и прабабушек. Срубить до корня орудия их преступления мечтает каждая пострадавшая.

И среди политиков тоже, конечно, есть насильники. Но те, в основном, насильники -фетишисты и петтингисты — трутся о должностя, власть и госказну, насилуют экономику страны и мозги граждан.

Они -то и не пропустили прогрессивное предложение Шеринешки.

Бешбармакцы бы казнили за рост изнасилований начальников бешбармакской стражи, судей-мудей, прокураторов. Всех тех, кто отпускает насильников домой кушать пирожки вместо того , чтобы те хлебали баланду в зиндане и тех стражей, которые сидят в сауне с девушками прости лядями вместо того, чтобы патрулировать темные устуканские улицы.

А дедуля Продайбайлда, совершенно безопасный, в смысле изнасилований и даже достигший возраста вторичной невинности, тут совсем не при чем. Пусть себе работает дальше Главным визирем.

Аптека Пиязалиева и Гамилла Шаталиева — женщины властные в кругу обездоленных и престарелых бешбармакцев. Одна — вице-визирша по делам обездоленных, другая — начальница одноименного комитета Дивана. Обе сидели на заседании и обсуждали кого из бешбармакских мужчин можно сделать визирем по делам обездоленных.

- Гамилла, ну кто, кто будет визирем? Что мы все каких-то козлов выбираем? Работать не умеют, так хоть красивого давай поставим, чтобы приятно смотреть было на заседаниях. - нервно спрашивала Аптека

-Моя бы воля, Аптека, я бы пригласила Джорджа Клуню какого-нибудь. Представляешь, как он перед нами отчитывался бы, проказник. Все обездоленные и престарелые вместо пенсий и пособий автографы его получали бы. А мы «на отчет его, на отчет!» каждую неделю вызывали бы. Но у меня, к сожалению, есть только одна кандидатура - Акчаберген Торгашбаев. - скучно закончила Гамилла поначалу такое интригующее предложение.

- А может все-таки лучше Джорджа Клуню? - мечтательно пропела Аптека.

- А, давайте проголосуем. - сказала Гамилла в надежде, что факт голосования преподнесет Клуню со всеми его несомненными достоинствами на блюдечке с каемочкой.

Большинством голосов проголосовали за Клуню. Но за отсутствием Клуни прошел Акчаберген Торгашбаев. Аптека и Гамилла в четвертый раз выбрали визиря по делам обездоленных.

- А он хоть хорошо будет работать? - спросила Аптека

- Да какая разница, нас же это не интересовало, когда первых трёх визирей назначали. Давай лучше про Клуню поговорим. Он такой клевый. Чур, мне он больше нравится.

-Нет мне больше.

-Нет мне....

Жика Дружбанутая недобро смотрела на Джоапреля Инвестова. Он стоял перед ней весь такой противоречаший основным жизненным принципам Жики — с длинной шеей, стройный, изысканный, воспитанный, обернутый в большой модный галстух. В руках он нервно теребил отчет Дворца, в хорошенькой, актуального мятного цвета, обложке.

«Ишь, мумия, вырядился!» - злилась про себя Жика, но насколько это было возможно дипломатично спросила: «Чё приперся, дрыщ?» Джоапрель молчал и смотрел перед собой туманным разфокусированным взглядом. По опыту знал, что лучше промолчать, сделать вид, что не в курсах, может на кого другого перескочит капризное жикино внимание. Но не получилось, не в этот день.

«Чё приперся, говорю, кто тебя звал? Мы Продайбалду ждали , а не тебя...» - Жика хрустнула накачанной шеей.

«Сейчас прольется чья -то кровь, сейчас прольется чья-то кровь.» - запели в голове Джоапреля чьи-то высокие голоса.

Но его спас голова комитета Кона Шманалиев. Он сказал: «Беги, я подержу Жику.» И подержал ее за круглый бок, пока Джоапрель шмыгнул за дверь.

Не обнаружив на месте мальчика для битья, Жика решила разделаться с кем-нибудь другим . Жребий пал на Жирика из Медвежатии. «Приедешь в Бешбармакию, я лично дам тебе визу прямо в морду кулаком, казанстаканский жабеныш.» - стала зазывать Жирика на бой Жика.

Жирик не отозвался. Он был слишком занят фиктивным разводом с собственной женой, чтобы не указывать в декларации ее богатств.

Поняв, что бешбармакцы-аборигены упрямятся и хотят-таки выселить иностранную базу, аммудуканцы придумали хитромудную операцию — схватили за кокушки Максоида.

Чего скрывать, бешбармакцы возрадовались, устроили ритуальное зарезание коняшки и барашка, раздачу устуканов, поедание священного бешбармака и успешное проведение операции «пакеты», когда с дасторкона в одну секунду сметается по пакетам вся жратва, купленная на деньги, заработанные за пять лет пахоты всех работоспособных членов семьи. Поев, выпив и и притащив, домой все, что не успели съесть за праздничным столом, бешбармакцы крепко заснули.

В общем, хорошо отметили в Бешбармакии максоидские проблемы с аммудуканским законом. Но про базу бешбармакцы молчок. Как бозо в рот набрали.

Аммудуканцы, широко оскалив зубы в своей фирменной фальшивой улыбке, всей невербалкой сигналят: «Чейндж, чейндж, ваш Максоид в нашем зиндане — наша база в вашей стране, пли-и-з, фак ю, бест регадс.»

А бешбармакцы им в ответ: « Сенкью, чон ырахмат, можете и Максоида забрать, и базу свою. Все забирайте, мы не жадные. Чын журоктон!»

Аммудуканцы думают: «Ох и отсталый же народ, не понимают правил культурного обмена диких племен с большими государствами. По идее мы им бусы — они нам землю. Неблагодарные дикари.» Но видят совсем непробиваемый народ - намеков не понимает. Поэтому решили они Максоида отпустить.

Но и бешбармакцам палец в рот не клади. В ответ и даже намного раньше, чем аммудуканцы Максоида, они выпустили из зиндана разбойника Батуку, мол, мы вот каких матерых преступников выпускаем, а вы нас Максоидом пугаете.

Затем выбили наскальный рисунок -телеграмму : «Ай, акмактар, бул эмне деген акмакчылык? Вы чего Максоида выпустили? Нам праздник испортили. Мы лошадей откармливали аккурат к заключительному заседанию суда, а вы нам такую подляну кинули. Теперь придется самим Максоида наказывать, чтобы той состоялся. Эх вы, шумшуки... »

Посланники Аммудукании туманно объяснились : « Закон Аммудукании позволяет нарушить законы, но нарушение закона совсем не означает, что его нельзя снова нарушить. Мы Максоида можем взять, отпустить и снова взять. Все от вас зависит.»

Бешбармакцы в ответ матюкнулись.


На этом обмен мнениями по вопросу Максоида закончился. Но той решили провести - авансом, в счет будущей поимки Максоида и назло врагам Бешбармакии. Опять за всё пострадали лошади.

В Хисторическом музее Бешбармакии скопилось много разных статуй, памятников , бюстов, принадлежащих здравствующим и не очень бешбармакцам. Удивительно было то, что туева куча этих изделий была изваяна известными товарищами самим себе. Как говорится, сам себя не изваяешь при жизни - никто после не изваяет.

Среди прочих, там присутствовали - бюст Камчи об Камень в виде разлапистого нижнего бюста насаженного на копье забора Дворца, статуя Дружбанутой в виде обнаженной Афродиты, которая стоит за трибуной. Неискушенный зритель часто принимал трибуну за фигуру Жики.

Был там и памятник шмэру Мурмуркулову в виде высокой стеллы с задумчивым силуэтом шмэра , ковыряющего у себя в носу и надписью «Самый любимый шмэр». На стелле также было множество следов от обуви, засохших помидоров, потекших яиц, выбоин от ударов и даже царапин от укусов. Это от благодарных жителей Устукан.

Стояла там и инсталляция Налогбеку Пришельцеву. Большая купюра с усами и ртом, из которого торчал мегафон. Мегафон громко орал что-нибудь из духовного наследия Пришельцева, типа, « мен хапуга эмесмин!». Если сунуть в мегафон денежную купюру, то он быстро проглатывал ей и замолкал. Но ненадолго, так как требовалась новая купюра.

Был там и барельеф Омуке Козлобаеву в виде Манституции с ремнем в руках. Вдали виднелись какие-то люди с мешками, напоминающие членов партии Дурата Дадылбекова и Раю Предоплату.

Филя Курбский бронзовел под остановившимися часами, он покрылся пылью и затянулся паутинкой. Бронза поотлупилась местами и было видно, что это и не бронза вовсе, а папье- маше.

Скульптурная группа, изображавшая Продайбалдуюшку и его визирей, сидела в одной лодке и дралась с законовзятелями, которые сидели в другой лодке. Продайбалдуев мирно дремал на корме. На другой лодке дремал Сисбек Жежебеков.

Про каждого, кто хоть что-нибудь из себя мнил в Бешбармаикии, были в этой комнате фигуры и статуи. Ночью они оживали и перепирались между собой — кто из них круче и кого больше должна ценить Бешбармакия. Дело обычно доходило до оскорблений, драк и митингов. Склока была нескончаемой.

И только один памятник, далеко в углу, всегда молчал и никогда не участвовал ни в склоке, ни в общем хороводе самомнений. Остальные по сравнению с этой фигурой были просто пластиковыми пупсиками. То был памятник Неизвестному солдату.


С праздником Победы вас, дорогие читатели!

Возле ворот топтался Сашка Хунязев. С обратной стороны дверь подпирали, практически, все бешбармакцы. Их раздирали два противоречивых желания - совсем не пускать Сашку или запустить его ненадолго с целью циничного рукоприкладства, а потом снова вытолкать за ворота уже навсегда.

И то, и другое действие дарило перспективу быстрого возмездия Сашке уже в этом мире, а не в загробном, а это, согласитесь, приятно душе бешбармакцев, которые привыкли, что наказание, например, их бывших ханов откладывается на неопределенный срок Вечности. Не так часто наказываются в этой жизни вредители Бешбармакии. А Сашка попался. Стоит у ворот и просится в Бешбармакию.


«Пустите меня, я хороший. Я кушать хочу.» - безуспешно пытаясь выглядеть приличным человеком, просил Сашка. Но бешбармакцы еще плотнее сгрудились возле ворот. Все уже решили, что обойдутся без мордобития Сашки, главное, чтобы он больше не проник в Бешбармакию. Про себя они благодарили того, кто приказал не пускать его в страну.

Но тут, откуда ни возьмись, к толпе бешбармакцев подбежал, стал махать руками, подпрыгивать и вопить какой-то седой усатый мальчик. При ближайшем рассмотрении этот мальчик оказался будсменом Дурсунбеком Акуем.

«Я будсмен, я хочу сделать заявление.» - как обычно на публике, входя в состояние нездорового возбуждения и сверкая глазами, кричал Акуй.

У бешбармакцев отношение к государственным должностям двоякое — с одной стороны они проявляют почтение к чину, с другой — плевать хотели. Потому что обычно начальники в бешбармакской цепи выживания - самое много жрущее и самое слабое звено.

Но Акуя решили выслушать из жалости. Чтоб не мельтешил, а то в глазах от него рябит и в ушах закладывает. Акуй сразу понял, что здесь в очередной раз можно самовыразиться, отставил неспокойную ножку, вытянул суетливую ручку и крикнул: « У Сашки Хунязева есть права. Откройте ворота, мырки.»

Сашка Хунязев стал подпрыгивать с обратной стороны забора, пытаясь разглядеть своего нежданного и единственнного защитника. Но видел только седую всклоченную макушку. Оба были мелковаты от природы. Дурсунбек тоже видел как над забором то появляется, то исчезает чья -то плешивая голова. Это придало ему творческих сил. Он с еще большим остервенением заорал: "Пустите Хунязева, не нарушайте его права, мырки!»

Половина толпы - те, кто не очень был уверен в своем патрицианском происхождении - отделилась и пошла в сторону Акуя. «Что ты имел в виду, седой мальчик?» - поигрывая камчами и битами, спросили они. Акуй уже стал приходить в себя после припадка самовыражения и начал объяснять: « Да че вы, ребята. Сашка Хунязев мне никто, я его знать не знаю, это я так самовыражаюсь...» Толпа , поколебавшись — то ли Акуя наказать, то ли Сашку не пускать - снова отправилась к воротам. Сашка был определенно противней Акуя. Хоть тот и будсмен обездоленных богачей, разбойников и врагов Бешбармакии.

Будсмен Бешбармакии Дурсунбек Акуй передал бешбармакцам письмо от группы маджиков.

Вот текст письма:

«Досточтимые, бешбармакцы! Мы с вами, конечно, самые бедные страны в регионе. Но есть один показатель, по которому мы, может быть, даже опережаем наших богатых соседей — это коррупция. И у нас, и у вас очень сильная коррупция, потому -то наши страны и такие бедные. И теперь вы хотите этот единственный приоритет наших экономик обесценить. Зачем вы, падлы, посадили в зиндан нашего Равшана Жамшутова вашего бывшего визиря безграмотности? Он действовал в рамках своих полномочий ( см. пункт 1 в Положении о статусе начальников:
«Начальник всегда готов к получению взятки. Если взятка не идет к начальнику, то начальник идет к взятке.»).

Равшан Жамшутов — наш соотечественник. Мы переживаем за него и очень обеспокоены, как нахождением Равшана Жамшутова в зиндане, так и показателями коррупции в наших странах. Давайте жить дружно и держать эти показатели хотя бы на прежнем уровне.»

Бешбармакцы ответили на письмо собратьев по разуму.

« Кымбаттуу, маджиктер! Мы в общем и целом придерживаемся наших договоренностей об уровне коррупции. Но вы забыли про пункт 10 Положения о статусе начальников. «Настоящий начальник всегда берет, но никогда не попадается на взятках.»

Равшан Жамшутов проявил свою некомпетентность и непрофессионализм. Он попался.То, что он ваш соотечественник нам приятно, но ему не поможет.

По крайней мере, вы можете гордиться тем, что это ваш соотечественник был бешбармакским визирем. Не знаем в ком проблема - в вас или в нас, но трудно представить себе наоборот - бешбармакца, ставшего маджикским визирем. Может быть, возьмете себе визирем нашего будсмена или какого-нибудь законовзятеля?

А в общем, сушите сухари, мы их обязательно передадим Равшану Жамшутову. Коррупция жашасын!»

Маджикцы ответили телеграммой: «Спасибо тчк все вакансии визирей у нас заняты тчк привет Равшану Жамшутову тчк когда освободится снова назначьте его визирем зпт а то мы обидимся тчк

А бешбармакцы написали коротенькую записку еще и Будсмену Дурсунбеку Акую .

«Дорогой Акуй, у тебя акуенная работа — бороться за свободу крупных разбойников, больших коррупционеров и наетых покорителей заборов - Батуки, Равшана Жамшутова, Намангана Металлоломова, Камчи об Камень ... Хотим уведомить, что большинство воров еще не сидит в зиндане. Они тоже нуждается в защите своих человечьих прав. Так что, тебе есть где разойтись, Акуй, ты наш афигенович. Надеемся, что ты делаешь это не корысти ради, а только из неясных побуждений твоего чрезвычайно беспокойного характера. Впрочем, одно другому не мешает. »

Вице -визирь Бешбармакии Тыртырбек Сорпошев и шмэр Изя Мурмуркулов стояли у большой дыры, развратно распластанной прямо на дороге. Это была одна из многих и многих дорожных дыр. В эти дыры проваливались не только кареты, тарантайки и телеги, но и бюджетные средства в огромных количествах и навсегда. Поток вливаний не прекращался. Дыра она и есть дыра. Все в нее проваливается.


«Ух! » - восхитился Сорпошев, мечтательно рассматривая дыру. Сторонний наблюдатель, приглядевшись к его светящимся глазам, мог увидеть, что в них как на табло быстро мелькают какие то цифры. В правом глазу шел подсчет доходов , в левом — расходов.

«Какой хороший человек — подумал про себя Изя — так быстро считает. »

Глаза Тыртырбека выдали итоговую сумму и он задумчиво сказал: «Надо тендер делать. Но только справедливый, понял? »

«А и давайте. Потендерим. Справедливый так справедливый, не впервой. - сразу согласился Мурммуркулов - Кто участвует?»

«Фирма «Тырдиент. » - ответил Тыртырбек

«Ой, какая замечательная фирма — восхитился Мурмуркулов — вы выиграли.»

«Да что вы? Не ожидал, клянусь мамой, знаете, так случайно получилось, что что это моя фирма.» - на всякий случай уточнил Сорпошев

«Да что вы? Ваша фирма? Какая прелесть. А я то думаю, какая хорошая фирма.» - восхищенно захлопал редкими, поседевшими от стрессов, ресницами Мурмуркулов.

«А это ничего, что я и вице -визирь и еще бизнесмен, и что мне так везет по жизни в тендерах?»- улыбнулся Сорпошев

«Думаю, что ничего. Я тоже, знаете -ли, везучий. И потом кто лучше «Тырдиента» освоит эти дырки и эти деньги? Ну, назовите хоть одну фирму.» - удивился Мурмуркулов

Позади главных тендеристов вытянулся лес рук: «Мы, мы...»

Мурмуркулов оглянулся и сказал: «Видите, никого больше нет. Чтобы государственная должность под попой и владелец фирмы по освоению дырок сошлись сошлись в одном человеке. Подписывайте же наконец документы. »

Сорпошев зарделся от счастья и размашисто поставил подпись вице-визиря на справке о победе в тендере.

И почему в Бешбармакии самые успешные бизнесмены это ответственные чиновники?

Большой красивый мущина стоял в углу, свесив бывшую смоляную голову. Ему хотелось обратно - играться в пистолетики и войнушки, а злые дяди из комиссии не пускали.

Кто такая эта комиссия разговор отдельный. Комиссия была создана по следам отчалившего из Бешбармакии разбойника Батуки. Комиссия хотела не столько вернуть Батуку сколько поймать Автомашева. Батука — лишь повод раздуть пожар еще одной, тридцать третьей бешбармакской революции. Если б знал Батука, что он так угодил бешбармакским законовзятелям и хопам своим отъездом, то и их бы пригласил на проводы. А так кортеж обошелся только стражниками, Будсменом да членами Дворца.

Но пока пожар горит только в душе Папахана Шамаханского . Потому что он очень хочет вернуться на работу, где так востребованы его стать и культурный мордрет лица.

А другой красивый подросток из Папы Теке всячески мешает Шамаханскому. Это Жомка Запарбаев, адепт вождя Папы Теке Омуке Козлобаева. Омуке тоже когда -то был в когорте красивых мущин, но растратил красоту в парламентских боях без правил и адюдьтерах. Нынче он пожилой, нервный, болезненно самолюбивый вождь Папатекийцев. Кожа у них красная по причине постоянного возбуждения от участия во всех скандалах — то их бьют за шмародерство Баксовских домов и трусов, то они бьют Омуке Побабам за шмародерство банка «Бешбармачник»..

Жомка ревнует Шамаханского к титулу «Самый лучший Дон Педро Бешбармакии». Все-таки Шамаханский пооопытнее будет. Опять же все натуральное у него, хотя и пожившее больше полувека. Зато Запарбаев в комиссии сидит и может мстить Шамаханскому за его бесстыжую красоту.

Он даже подружился на почве ревности с Пансионатом Жегенбековым — еще одним мущиной с руинами былой красоты. А ведь терпеть друг друга не могли из -за того, что Жегенбеков сбежал от крепостного рабства из Папы Теке вместе с Омуке Гарнитуровым впридачу.

Остальные члены комиссии не такие красивые, но право голоса у них такое же. Хотя это несправедливо. Некрасивые не должны иметь право голоса, достаточно того, что обыватели вынуждены на них смотреть.

В общем, и красивые, и не очень члены комиссии интригами и происками отлучили Шамаханского от любимой работы. А он очень по ней скучает и ночами плачет в подушку.

Погоди, ужо, Папаханя, недолго осталось. Скоро уже комиссия завершит свою работу, сделает вывод, что все в этой стране прогнило, кроме, естественно, самой комиссии. Что будсмен Акуй совсем акуел, но совсем не дурак , когда дело касется денег. Что во всем виноват Автомашев и пора что-то такое делать, чтобы и Автомашева скинуть , а самим остаться... - и тд. и тп.

Ведь комиссия считает себя началом конца Автомашева, как до этого считал себя началом конца Быкнозавр, а до него Камча. Но что-то пока одни «начала» кругом без "концов".